Экономика будущего: что будут продавать страны, когда роботы научатся производить всё

Я не экономист и не берусь делать точные прогнозы на десятилетия вперёд. Я обычный ИТ-специалист, который каждый день наблюдает за развитием искусственного интеллекта и попытками автоматизировать всё больше процессов. Отсюда и вопрос: что станет с мировой экономикой, если почти у каждой страны появятся умные роботы, способные проектировать и выпускать одни и те же товары?

Сейчас страны зарабатывают на том, что умеют делать лучше других. Одни добывают нефть, другие собирают электронику, выпускают автомобили и лекарства или разрабатывают программное обеспечение. Многие товары можно производить внутри страны, но часто дешевле покупать их там, где уже есть заводы, подготовленные специалисты и налаженные поставки.

На этой разнице во многом держится международное разделение труда. Если технологии постепенно уравняют производственные возможности стран, им придётся искать новые источники дохода. Изменится и положение людей: когда основную работу возьмут на себя машины, привычная связь между занятостью, зарплатой и потреблением может перестать работать.

Экономика существует благодаря различиям

Международная торговля возникает не только потому, что людям нужны товары. Важно и то, что производить их одинаково выгодно в разных местах не получается.

Где-то доступнее энергия и рабочая сила, где-то есть редкие полезные ископаемые. Одни страны десятилетиями накапливали инженерные знания, строили порты и железные дороги. Другие создавали сильные университеты и технологические компании.

Эти различия превращаются в экономические преимущества. Страна, способная выпускать сложные микросхемы, продаёт процессоры тем, кто пока этого не умеет. Государство с большими запасами газа экспортирует энергию. Туда, где дешевле труд, переносят производство одежды и электроники.

Искусственный интеллект способен заметно сгладить часть этих различий. Он уже помогает писать программы, проектировать детали, анализировать медицинские снимки, управлять складами и создавать новые материалы. По мере развития робототехники машинам будут передавать всё больше физических задач.

Одновременно ускорится распространение знаний. Производственный опыт, для накопления которого раньше требовались годы и тысячи специалистов, можно будет передать в виде модели, цифрового проекта или программного комплекса.

В некотором смысле производственный опыт станет похож на файл, который можно скопировать.

Природные ресурсы таким способом не размножить. А вот многие инженерные решения — вполне.

Универсальная фабрика вместо отдельного завода

В радикальном сценарии автоматизированная фабрика будущего будет напоминать огромный универсальный принтер.

Современные предприятия обычно создают под определённую продукцию. Автомобильный завод выпускает машины, текстильная фабрика — ткань, мебельный комбинат — мебель. Перестроить производство сложно и дорого.

Гибкое роботизированное предприятие сможет утром собирать бытовую технику, днём делать детали для сельскохозяйственных машин, а вечером выпускать медицинское оборудование. Роботы поменяют инструменты, искусственный интеллект рассчитает процесс и перенастроит линию.

Главным товаром в такой системе окажется не само изделие, а его цифровое описание и доступ к фабрике. Покупатель выберет модель обуви, размер и цвет, после чего местное производство изготовит пару по заказу. Не придётся выпускать миллион одинаковых кроссовок на другом континенте, перевозить их через океан и месяцами хранить на складах.

То же может произойти с мебелью, запчастями, электроникой и некоторыми продуктами питания. Значительная часть массового производства станет локальной: товары будут делать рядом с покупателем и только тогда, когда они действительно понадобятся.

• Сократятся дальние перевозки готовых товаров.
• Уменьшится потребность в огромных складах.
• Производство станет быстрее подстраиваться под конкретный заказ.
• Местные фабрики смогут выпускать разные категории продукции.

Чем продолжат торговать страны

Полностью самостоятельных государств всё равно не появится. Даже совершенная фабрика не создаёт вещество из ничего.

Производству нужны металлы, вода, энергия и химические компоненты. Роботам требуются процессоры, а центрам обработки данных — электричество и системы охлаждения. Для аккумуляторов по-прежнему понадобятся литий, никель, графит и другие материалы.

Торговля сохранится, но её центр может сместиться от готовых изделий к ресурсам и производственным возможностям. Страны будут продавать:

• энергию и сырьё;
• вычислительные мощности;
• модели искусственного интеллекта;
• цифровые проекты и промышленные лицензии;
• технологии переработки материалов;
• доступ к транспортной и космической инфраструктуре.

Энергия как промышленное преимущество

Серьёзное преимущество получат государства, способные производить много дешёвой электроэнергии. На их территории можно будет размещать дата-центры, роботизированные заводы и энергоёмкие предприятия.

Вычисления как новый ресурс

Не менее важным ресурсом станут вычисления. Чем сложнее искусственный интеллект, тем больше оборудования требуется для его работы. Вычислительную мощность часто сравнивают с новой нефтью: без неё будет трудно управлять производством, финансами, наукой и государственными системами.

Но у этого сравнения есть предел. Нефть нельзя скопировать, а программную модель — можно. Поэтому владельцы технологий будут контролировать не только программы, но и серверы, обновления, лицензии и условия использования.

Дешёвое производство не сделает товары бесплатными

Если роботы смогут выпускать вещи почти без участия людей, себестоимость многих товаров снизится. Но это не значит, что они станут бесплатными.

Цена зависит не только от затрат, но и от собственности, конкуренции и доступа. Допустим, роботизированная фабрика может недорого собрать смартфон. Но система проектирования принадлежит частной компании и требует покупки лицензии. Роботы работают по подписке, операционная система оплачивается отдельно, а облачный ИИ доступен только в рамках определённого тарифа.

Само устройство окажется дешёвым, но его окружат цифровые ограничения.

Экономика искусственного дефицита

Первые признаки такой модели уже заметны. Люди покупают технику, но не всегда могут самостоятельно её ремонтировать. Платят за программу, хотя фактически получают временное право ею пользоваться. Некоторые функции автомобиля физически установлены, но включаются лишь после дополнительной оплаты.

Так может возникнуть экономика искусственного дефицита. Технически продукта хватит всем, однако доступ к нему будут ограничивать патенты, лицензии, подписки и закрытые платформы.

Борьба пойдёт уже не за возможность изготовить вещь, а за право это сделать.

Автоматизация разрывает привычный денежный круг

Большинство людей получают деньги за работу. Компании нанимают сотрудников, те создают товары и услуги, получают зарплату и тратят её в других компаниях. Так и формируется круг: люди производят, зарабатывают и покупают то, что сделали другие.

Массовая автоматизация способна разорвать эту цепочку. Роботам не нужна зарплата. Они не арендуют жильё, не покупают продукты и не ходят по магазинам. Доход от их работы достаётся владельцам машин, программ, энергии и инфраструктуры.

Чем меньше работников требуется предприятиям, тем больше денег может концентрироваться у собственников автоматизированных систем.

Возникает парадокс: фабрики выпускают больше товаров, чем когда-либо, но значительная часть населения не может их купить.

Для экономики это не только социальная, но и вполне практическая проблема. Производство имеет смысл, пока существует платёжеспособный спрос. Бесполезно выпускать миллионы автомобилей, если у большинства людей нет денег даже на один.

Государствам придётся искать новые способы распределения доходов не только ради справедливости. Без покупателей автоматизированная экономика просто перестанет нормально работать.

Доход может отделиться от занятости

Вероятно, благосостояние человека будет меньше зависеть от количества отработанных часов. Это не означает полного исчезновения работы. Люди продолжат заниматься медициной, образованием, исследованиями, политикой, творчеством, уходом за другими и управлением сложными системами. Но пятидневная рабочая неделя может перестать быть обязательным условием нормальной жизни.

Социальный дивиденд

Один из возможных вариантов — социальный дивиденд. Государство или общественный фонд владеет частью автоматизированной инфраструктуры и распределяет прибыль между гражданами.

Базовый доход и сокращённая рабочая неделя

Другой вариант — базовый доход, не связанный с наличием работы. Возможен и переход к сокращённой рабочей неделе: вместо того чтобы одна часть населения трудилась по 40 часов, а другая оставалась без работы, необходимые задачи распределяются между большим количеством людей.

Общественные вычислительные мощности

Ещё одна модель — общественные вычислительные мощности. Государство предоставляет гражданам и небольшим компаниям доступ к ИИ, серверам и роботизированному производству так же, как сегодня обеспечивает дороги, школы и городскую инфраструктуру.

Тогда человек сможет запустить небольшое производство или создать новый продукт, не покупая собственный завод. Экономическую свободу будут определять не только деньги, но и доступ к средствам автоматизации.

Вместо отдельных вещей — целые системы

Если обычный товар легко скопировать, компании и государства начнут конкурировать на уровне экосистем.

• Не просто робот, а полноценная система управления роботами.
• Не отдельная модель ИИ, а серверы, обновления, стандарты безопасности и инструменты разработки.
• Не автомобиль, а транспортная сеть с программным обеспечением, зарядной инфраструктурой и автономной навигацией.

Преимущество получит не тот, кто однажды создал хороший продукт, а тот, кто превратил свою платформу в основу для работы остальных.

Цифровая экономика уже устроена похожим образом. Производители конкурируют не только смартфонами или компьютерами. Вокруг устройств появляются магазины приложений, платёжные системы, облачные сервисы и закрытые экосистемы. В будущем этот принцип распространится на заводы, транспорт и целые города.

Страна сможет самостоятельно выпускать почти любую технику, но останется зависимой от иностранного искусственного интеллекта, обновлений и промышленных стандартов. Место сборки станет менее важным, чем контроль над программным слоем.

Дороже станет то, что нельзя скопировать

Даже широкое распространение технологий не приведёт к полному равенству. Некоторые вещи невозможно воспроизводить бесконечно.

Нельзя скопировать месторождение редкого металла, увеличить площадь плодородной земли или создать второе побережье в центре уже построенного города. Ограниченными останутся человеческое время и внимание, доверие, репутация, безопасность и жильё в привлекательных районах.

Больше могут цениться уникальные впечатления и человеческие отношения. Искусственный интеллект создаст музыку за секунды, но живой концерт останется событием. Он нарисует миллионы картин, однако работа конкретного художника может стать только дороже. Робот приготовит технически идеальное блюдо, но посетители продолжат выбирать рестораны с историей, атмосферой и характером.

Когда одинаковые вещи доступны всем, различия становятся ценнее.

Поэтому экономика будущего, вероятно, будет не экономикой одинаковости, а экономикой уникальности.

Массовые товары окажутся сравнительно дешёвыми и будут производиться автоматически. Конкуренция переместится туда, где важны происхождение, личность, статус, культура, доверие и ограниченный доступ.

Человеческое участие превратится в премиальную услугу

Чем больше задач возьмут на себя автоматические системы, тем выше может стать цена настоящего человеческого участия.

Сегодня клиенты часто выбирают автоматическое обслуживание, потому что оно быстрее и дешевле. В будущем разговор с живым врачом, учителем, консультантом или мастером может оказаться премиальной услугой.

Появятся рестораны, где готовят только люди, школы без цифровых преподавателей и отели без роботов. Ручную работу будут покупать не обязательно из-за её объективного превосходства, а потому, что её сделал человек.

Человек как знак подлинности

Такое уже происходило. Массовая промышленность сделала одежду дешёвой, но ручной труд не исчез — он перешёл в дорогую нишу. Цифровая музыка доступна мгновенно, однако виниловые пластинки вернулись как физический и эмоциональный объект.

Автоматизация не всегда уничтожает старые формы производства. Иногда она превращает их в роскошь.

В мире идеальных копий особую ценность получает несовершенный оригинал, а человеческое участие становится знаком подлинности.

Технологическая независимость станет политической

В XX веке независимость государства во многом зависела от промышленности, армии и энергетики. В XXI веке к ним добавилась цифровая инфраструктура. Следующим условием может стать самостоятельность в сфере ИИ и робототехники.

Если заводами, больницами, транспортом и энергетическими сетями управляет иностранная платформа, формальная независимость мало что гарантирует. Владелец системы способен поменять условия, прекратить обновления или ограничить доступ.

Поэтому страны, вероятно, будут создавать национальные модели ИИ, собственные дата-центры, робототехнические платформы и промышленные стандарты. Мир может разделиться на несколько крупных технологических зон со своими программами, протоколами, правилами и системами оплаты.

Цифровые границы будущего

Физические товары удастся производить почти где угодно, но цифровые границы станут жёстче. Вместо контейнеров с готовой продукцией государства будут обмениваться моделями, проектами и вычислительными задачами.

Таможня будущего, возможно, станет проверять не грузовики, а потоки данных.

Экономика не исчезнет — изменится дефицит

Экономика существует не потому, что людям нравится покупать и продавать. Причина — в ограниченности ресурсов и почти бесконечных желаниях.

Роботы снимут часть нынешних ограничений. Производство станет быстрее, дешевле и доступнее, а многие дорогие сегодня товары могут превратиться в обыденные. Но исчезновение одного дефицита создаст другой.

• Труд: человеческого труда потребуется меньше.
• Энергия и вычисления: спрос на них, наоборот, возрастёт.
• Производство: товары станет легче выпускать.
• Платформы: контроль над цифровой инфраструктурой станет сложнее и важнее.
• Контент: его станет больше, а свободного внимания — меньше.
• Технологии: их можно будет копировать, но доверие, репутация и уникальность останутся ограниченными.

Экономика будущего не отменит обмен. Она изменит его предмет.

Сегодня мир продаёт вещи.

Завтра он может продавать доступ — к энергии, вычислениям, роботам, данным, платформам, безопасности и аудитории.

А самым дорогим снова станет то, что нельзя автоматизировать до конца: человеческое время, личное доверие и право самостоятельно решать, как устроена твоя жизнь.